Их бредовой идеей заразился весь город.
И отныне их больше не будут искать
Среди сотен солдат, не шагающих в ногу,
Переставших чеканить настойчивый шаг.
Имена их кладут как цветы на могилы,
Их идеи несут как разодранный стяг.
Все века дураков поднимали на вилы,
А дурак без идеи – уже не дурак.

У святых, видишь, пятна на нимбе,
У пророков ослеп третий глаз.
А вокруг не врагов и не любимых,
Только слышно ворчание масс.
Заколдованный круг ненаписанных истин
Точно волоком тянет за собой.
Невиновных закон обвиняет в убийстве,
А виновных – казнит равнодушной рукой.

Их бредовой идеи уж нет и в помине,
Только шумной толпой улыбается явь.
Не задёрнуты шторы, нет янтарных каминов,
Чтоб зимою согреться. Без идеи нельзя.
Их бредовой идеей было просто влюбиться —
Без тех сложных, заученных массами схем,
Что вплетают в наш мозг, тех, что разум боится,
Что закутаны ветхим шарфом перемен.

В суете, маскараде событий
Бросят черни шелка и парчу.
Кто ты? Автор, актер или же зритель,
Чьи доспехи тебе по плечу?
Кровь в вино превратится,
Затуманенный ум снова ляжет на дно.
Их бредовой идее не осуществиться,
Про нее уже сняли другое кино.

Их не ждут как живых, им как мертвым не спится,
Им – заброшенный путь, все идти и идти.
Им бы теплой водой сквозь песок просочиться,
Сквозь тяжелую глину травой прорасти.
Заметелит земля, глухо скрипнут капканы,
Не от ярости – больше от боли чужой.
Волком лапы себе отгрызают фонтаны,
Чтобы ниц не упасть перед явленной тьмой.